То, что пережила я и моя семья за последние  пять дней, можно сравнить,  ну если не со страданиями Христом , когда Он шёл на распятье, то с великомучениками Петром и Февроньей,  точно, за исключением их смерти, т.к. мы живы и будем жить долго и счастливо со своей большой семьёй.

До позднего вечера 21 октября 2012 года большая и дружная семья Пановых жила-поживала и горя не знала. Растила семерых сыночков, пятеро из которых – приёмные, трое внучат, строила большой бревенчатый дом, как терем,  на родовом участке, делала  добро всем, кто в нём нуждался. Сами не голодали, да и о  других, особенно о сиротах в детских домах,  не забывали. Несколько лет подряд  для сироток- то всей семьёй благотворительные концерты устраивали, прянички Тульские да  подарочки  привозили.  Хотели, чтоб деткам  без мамы и папы, хоть немного радости и любви привезти и, чтоб надежда в их маленьких огорчённых сердечках зародилась в светлое будущее. Ведь статистика-то –  правда  верная,  по сиротам, их будущей жизнюшке. Спешили  делать добро, мечтали  видеть родную землю  Тульскую без сироточек.

Все благодарили, в гости снова звали, чаем угощали, грамоту да благодарственные письма нам давали.

Но, если бы в мире одно добро царило, то слишком сладко бы жить начали. Зло-то тут как  тут и выпрыгнуло навстречу нашей семеюшке – счастливой, весёлой, жизнерадостной, чтущей Бога, почитающей  царя-батюшку, власти Тульские, да российские.  Зависть – дело дрянь, а верней грех. И решили соседушки умные  землю нашу  через судом  отнять,  да и поделить меж собой согласилися.  Тётя Надя Гаврилова с дочкой Сашенькой, да тётя Валя Терехова заключили меж собой соглашеньице,  на чужую землю  позарились. А когда дом  уже мы  построили, тётя Валя Терехова,  не заметив нас с Лёшей в сумерках, год назад было то поздней осенью,  ведром полным  своих фикалиев, ведь  живёт одна, всю неделю поди собирала их,  стену сруба нашего  и полила с своего крыльца. Говорит дежурному участковому , что приехал к нам сразу по вызову,  ведь  святой водицей дом соседей  полить  решилася, так как очень уж их боялася. Когда тот стоял, протокол    писал, уж не как святой  водицей не пахнуло, а воняло кругом на пол Лихвинки, есть тому у нас свидетели. Вышло строгое  Постановление: «Оштрафовать тётю Валю на пятьсот рублей за мелкое хулиганство  «повреждение чужого имущества», как  участковые на суде всем  поведали.  Мы-то дом отмывали не один день, да ещё прямо в суде  и простили её , когда она наедине с судьёй призналася. 30 декабря это было, перед  Светлым праздничком – Рождеством Христа. И решила я просьбу судьи принять, ради Младенца рождённого, да  памяти своих родителей, Царство им Небесное,  которые рядом с ней жили, бок о бок, несколько десятков лет и не знали душу своей соседушки. Простила её, как Бог велит прощать даже  врагов самых лютейших, и здороваться с ней стала вся семья.  Да и  в новый год не хотелось с грехом непрощенья входить. Горько только мне от того сейчас, что есть людишки – то такие злобные,   семью многодетную так оскорбить отважились. Землю нашу родовую  судьи  присудили мне, все суды у них мы и выиграли. Зло есть зло, а добро и правда всегда победит, так ведь Божий закон для всех людей  гласит. Так и тут,  не смогло зло добро победить. Вот,  с другой стороны решили зайти  сговорщики  соседские. Дом большой, глаз мозолит каждый день, так судьям говорят: «Разобрать и точка!» Заявлений ими в суд было великое множество. Три года за землю судились, потом за дом, а в общей сложности, седьмой годочек меня  ведь  с мужем по судам мучили. Царь, да судьи говорят, страна у нас такая –  демократическая, не можем никого останавливать. А вот, если убьют там, или изувечат, а может,  дом подожгут, –  милости просим, меры примем, да и в  Психдиспансере проверим, не помогут всем  здесь ни  письма коллективные с подписями  соседей добропорядочных, ни сопроводительное письмо участкового о принятии мер медицинского характера  к Гавриловой-то Надежде Мажитовне. Только странно вот, что их письмишки да и жалобки все рассматривали.

А детишки-то наши, особенно приёмные, бегают по участку, веселятся, дом помогают строить и на каждом шагу: « Мамочка , да папочка!», –  к нам обращаются со своими вопросами. Нам-то на сердце тепло тепло  от  обращений их, и  им тепло, т.к. не было у них прежде, кому так сказать  можно было бы. А  кому-то вот не тепло совсем, на душе скребёт, кто видит и слышит это и  злость кипит, чужому-то счастью завидуют, да новый  злой план уже вынашивают.

Вот и решило  то  зло к средствам массовым …, ну одним словом, к  СМИ обратиться.  Тульские интернет новости, кажется, так  называются,  которые грязные делишки,  да скандальные истории разбирают, «жёлтой» прессой их  в народе зовут. Любители они в грязи покопаться-то, сами грязь  в руки свои возьмут, да в людей-то и кинут, так и жизнь день за днём и проходит их. Хоть и сами испачкаются первые, но и другие чистыми не останутся. Только знают пусть они, что грязь их липкая, очень мерзкая, не ко всем- то  прилипнуть может.  Так и произошло со мной и моей семьёй.  Лерочка,  девочка маханькая,  и Тарасик, большой, лысый и перегаром  несёт далеко далеко.  Говорит, только на один день из долгого запоя его и  вытащили,  дом наш  снять   ему велено,  а то с работы  выгнать грозилися.  Муж звонил ему через два денька, о сюжете нашем его спрашивал. Только вот Тарасик ничего молвить не мог, язык его снова заплетался весь.

Ох, уж эти журналистишки, если  можно их  величать-то так! К соседям, через дом от нас,  без стука   ворвалися,  женщину перепугали  сильно уж,  которая после ночной смены отдыхала-то, ни о чём не думала.  «Историю дома вот большого хотим знать», – говорят, – « вы  поведайте нам,  как на духу, расскажите всё, что знаете». Женщина та стала рассказывать, какая у нас семья  дружная, да счастливая и весёлая ,  какие мы с мужем любящие и  добрые. Только не за этими рассказками они приехали, а за лживыми и злобными по отношенью  к нам.

А тут, как тут, мы с мужем на дом  приехали, спешим  доделать, скоро газ подключать будут, дом оживёт, и работа внутренняя не остановится. Уж очень хочется – то ребятишкам нашим в новый дом переехать. Дышится там легко-легко, живое дерево  всё-таки, сосна. А мальчик-то наш, самый махонький,  астмой страдает. Мы всегда радушно принимаем гостей, вот и тут дверь настежь распахнули, мол, входите,  гостюшки дорогие, с радостью расскажем вам о нашей семье, о наших чудесных ребятишках, ведь для них-то и живём мы с мужем  миленьким. Рассказали,  показали всё, довольные, что может журналисты-то материал про нашу приёмную семью покажут, а там,  может,  у кого сердечко и ёкнет вдруг, вспомнит  кто, сколько сироток в области,  в детских домах томится в ожидании  папы с мамочкой. О нас не раз по телевизору показывали, да в газетах писали, может уже  и коснулось  кого,  может осчастливил   кто душеньку-то детскую. Только не знали мы злой замысел девочки  Лерочки и дяденьки Тарасика, не без участия наших «доброжелательных» и «сердобольных» соседушек, уж очень « пекущихся» о наших дорогих сыночках. Мол, плохо воспитывают Пановы деточек-сироточек, опилки заставляют носить из дома – работы требуют, и  только за их счёт  живут они , да  хоромы себе  строят величавые. Позвольте тут мне   уточнить, на что живём, хлеб жуём, да на что дом строим. Доход  мы семейный имеем от дела, бизнесом сейчас называют, а на дом-то моя милая мамочка помогла, квартиру в наследство оставила после смерти своей, да и землю свою, родилася  где, да и нас с братишкой вырастила.  Только нужно было по закону оформить ту землицу  в частну  собственность. В году следущем будет ровно сто лет, как мои родные той землёй пользовались. Через суды пришлось оформлять, ведь  соседушки, не согласны уж   были со  своими заборами, их руками возведёнными. Вот продали мы квартиру мамину,   дом построили без долгов совсем. Да ещё люди добрые помогли такой большой  семье. В  Туле  много их, кто материал на крышу дал, кто сантехнику и  на  отделку не поскупился, кто подводку газа оплатил, а кто лестницу сделал, надёжную, удобную –  и на второй этаж по ней зайти можно и подняться в игровой зал для деток, что на мансарде. Спасибо этим добрым людям и поклон  низкий до земли. Знаем, что Бог им  во сто крат воздаст. Что посеет человек, то и пожинать будет, закон! А мы каждому подарочку  радуемся, Бога благодарим за людей-то таких милосердных, да искренних  и молимся, чтоб благословил семьи их Господь.

Живём, поживаем, горя не знаем , сюжет свой ждём. Сама – то я с  тремя младшенькими детишками в санаторий уехала. Рада радёшенька, что путёвочку первый раз с детками мне дали, а потом,  Алёшеньке, мужу  моему драгоценненькому,  с другими тремя старшенькими. Да и в саму «Ясную   Поляну», где Лев Толстой жил. Отдыхаем, не нарадуемся. Утром, вечером –  по свежему воздуху бегаем, процедуры оздоровительные принимаем, да и пищу,  уже готовую,  кушаем. Просто, кажется, что попали в рай. Лёшенька – то мой с остальными сыночками, да внучатами и невестушкой дорогой,  на выходные приезжают, гостинцы привозят. Семья вся – 13 человек – собирается, по лесу гуляет, в  игры играет, да радуется. А погодку-то Бог дал просто чудную  –  тёплую и сухую. Наградил нас Господь за труды праведные на строительстве и за деток наших, что открыли мы с мужем  дверь сердец  для них, с мужем добрым моим  да с детьми кровными. Только  не долго  радоваться пришлось, до дня воскресного, что 21 октября 2012 года, а точнее позднего вечера. Уехали мои любимые муж и деточки с невестушкой в этот день от нас, а тут звоночек мне .» Вы Марина Панова?» – спрашивают в трубочке, «Да, отвечаю», – «А муж Михаил?»,  – «Нет, говорю, вы ошиблись номером», – «А дети приёмные есть у вас?», – «Да», – отвечаю, –  «а кто говорит?», – «я из  программы Малахова «Пусть говорят» Ирина , а вы знаете, что у вас отбирают детей и уже подали на вас в прокуратуру?», – снова в трубочке  говорит она ,– «я хочу поговорить с вашим мужем,  дайте мне телефончик его сотовый».« Извините, мадам», – продолжаю я , – «сначала, я должна спросить его разрешения ,  он – глава семьи, без него  в семье  ничего никогда я  не далаю». Это было  поздним  вечером,  мои мальчики ведь заснули уж, нагулялися,  наигралися,  да чистым воздухом надышалися. А вот мне и моему мужу Лёшеньке в последующие три ночи о сне пришлось забыть,  да и о  пище тленной не вспоминалося. Он ведь – в Туле-граде с сыновьями старшими, нелегко ему без жены-хозяюшки, а я с младшими в Ясной Поляне наслаждаюся, на родине великого писателя, на отдыхе.  Лерочка-то журналистишка сюжетик в свои новостишки выложила, как мы с мужем о доме, да о детишках рассказываем, а за спинами нашими голосочек её нежненький и  слова-то, страшней не придумаешь, о Лёшеньке моём – Алёшеньке, аленьком цветочке, звать его так любила, когда повстречались мы. Тут всё и зашевелилось, и  задвигалось, заметались все журналистишки. Уж звонят нам, встречи требуют и со мной,  и с Алёшенькой  моим родненьким. И не боятся ж после  рассказа Лерочки  с «чудой-юдой»  лицом к лицу  встретиться, а  для меня  золотым,  да распрекрасненьким  муженьком  моим-раскрасавицем.

Дни и ноченьки, словно адские, трое суточек были, как во сне.  Журналистишки, как репьи приклеились, к нам с Алёшенькой, к детям маленьким.  О детишках вот не подумал никто, что травмируют их люди прессушки. Создалось такое впечатление, что не сердца у них нет, ни совести. А ведь главное – не боятся  они  Судьи грозного, но Справедливого. Грызли, грызли нас с  моим  Алёшенькой, утирали рот, не наедалися, вновь и вновь  за еду принималися. Ведь каких только машин  не понаехало, марки разные, наклейки яркие. И терзали они наши душеньки вдоль и поперёк, ненасытно было дело и заманчиво. Как Христа били пред распятием, так словесно били нас с моим Алёшенькой.  Друг на друга лили грязь, свои программы выгораживая, и обманными путями к нам  захаживая. Ох, и жалко мне теперь их горемычненьких, а профессия у них ведь гуманная. Воспалили вокруг нас круг страстей и радуются, что подработали, свои программы в эфир продвинули, Потирают ручёнки грязные, от начальства премий ждут уж немаленьких.  А в эфире мы с Алёшенькой на всю страну гремим, никогда об этом и не думали. Клеветы и лжи про себя понаслушались:  «Ох, уж  страшен он. Ох, опасен он. Как детей -сирот ему доверили? Отобрать детей, да и дело с концом, снова деточек в дет. Дома вернуть!»  Только, что не сделаешь ведь за денежки, продают за них порой   матерь  родную. Журналистишки свои  зарплаты отрабатывают, всё выпытывают, да выспрашивают.  Три дня, словно в страшном сне, уж и кончились. Спят спокойным сном муж и деточки на кроваточках, да посапывают. А я вам  пишу  посланье верное, впрямь  не сказочку, а правду – истину. Может быть, ведь,  кто и  зачитается,  да откликнется с доброй душенькой, чтоб помочь моей семье уж израненной.

Пояснение: журналистишки – это те лжецы, искажавшие правду-истину. К остальным это не относится. Но и их мы с моим Алёшенькой  прощаем, как и  тех, кто «кашу заварил» – сделал зло – Леру девочку и Тарасика, да и наших «дорогих» соседушек. Пусть им стыдно будет на Суде стоять пред Отцом Небес, что чернили нас. «Ты, прости их, Отец, за то, что зло творят. Ведь творят они  и не ведают». Аминь.

С уважением и любовью ко всем читающим Марина Панова, мать семерых сыновей и жена, гордящаяся своим мужем, прекрасным отцом Алексеем Пановым (Евстафьевым), по словам журналистов, «рецидивистом, убийцей и насильником», написавшая это послание.

27 октября 2012 года, 3 часа ночи. История не шуточная, а совершенно реальная.

Специально для Медиа-группы Живая вера” https://afmedia.ru/  

Поделитесь с друзьями:

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here