Представляем доклад заместителя Начальствующего епископа РОСХВЕ в Приволжском федеральном округе, старшего пастора церквей ХВЕ «Посольство Иисуса» (Нижегородская область) на состоявшемся 8 ноября 2016г. в Общественной палате РФ круглом столе «Реформация против революции. В преддверии празднования 500-летия Реформации».

Недавно прошёл день реформации! Это был тот самый день, когда молодежь англо-саксонского мира раскрасилась в демоническо-зомбические образы Хеллоуина. И вот именно в этот день ровно 499 лет назад лысый монах из Виттенберга (из того же самого саксонского мира) прибил 95 тезисов к старой двери своей приходской церкви. Надо же, какое совпадение! Вот так оно и происходит, кто-то празднует праздник бесов, а кто-то праздник возвращения людей к Библии. Кто-то счастлив, что в этот день языческая нечисть вылезла на улицу, а кто-то, что в мир пришло Слово Божие. Так и хочется стихами заговорить:

«Вот так мы и живём, лёжа на диване,

Полу-язычники и полу-христиане.»

Так что же случилось тогда — почти 500 лет назад? И что такое реформация?

Да дело вовсе не в 95 тезисах, которые, кстати, совершенно не содержат никаких резких революционных высказываний. Лютер даже к Папе в них обращается, как к самому настоящему любящему папе. Никаких пламенных речей, никакого Маратовского самопожертвования, ни резкости, ни хамства. Даже читать скучно. Всё очень сдержано и даже наивно.

И всё же! Реформация родилась именно тогда. С тихого постукивания молоточка по маленьким гвоздикам, чтобы закрепить крупные листы бумаги к дереву, а будь у Лютера скотч или просто канцелярский клей, то начало реформации не услышала бы и вечно голодная церковная мышь.

Итак, церковные власти Лютера услышали, потом наехали, попробовали приструнить и уже было намеревались разделаться. Прямо в лучших традициях криминального мира. И не будь я убежденным христианином, честное слово, выругался бы неприличными словами по этому поводу. Император Карл, будучи хоть и молодым, но все же высокообразованным человеком, свободно владеющим четырьмя языками и неплохо разбирающимся в постулатах Католической церкви, прекрасно понимал, что Лютер совершенно прав со своими тезисами, но жутко не хотел никаких религиозных разборок, да ещё в такое неспокойное время для своей империи — с одной стороны турки прут, с другой франки кусаются — поэтому бросил коротко своим подчинённым: «Разберитесь с монахом» И не вмешайся в столь сложное время в жизнь Мартина Лютера курфюрст Саксонский Фридрих и Божье провидение, то показывали бы туристам сегодня экскурсоводы Вормса кучку пепла, которая была монахом из Виттенберга. Фридрих приказал своим людям выкрасть Лютера и спрятать так надежно, чтобы даже он сам не знал, где «обитает» этот странный, но очень нужный для сокращения налогов монах. (Фридрих и другие курфюрсты тоже устали платить непомерные взносы Святому Престолу). И когда разгневанный Карл обратился к Фридриху, мол, где тот прячет всесветного возмутителя. Курфюрст ответил, что не знает. И даже поклялся именем Господа, что не знает! И ведь не лгал, хитрец. Но явно лукавил.

А высокообразованный монах тем временем в далеком от людских сует замке переводил Библию на несуществующий литературный язык германов. Да, да, именно на несуществующий!

Не было в начале 16-го века единого немецкого языка. Со времён великого переселения народов потомки германов пользовались в своих феодальных уделах лишь диалектами германской группы языков. Большинство городов-государств таких, как Бремен и Гамбург, жили совершенно обособленно. А самый ранний словарь немецкого языка был составлен вообще в Санкт-Галлене, в Швейцарии. Немецкая нация как этническая единица на карте Европы не существовала. Даже в сознании соседних народов немцы воспринимались как потомки живших некогда здесь германских племён. Так для французов немцами были алеманы, для итальянцев бургунды.

Кстати, сами французы унаследовали своё название от древних германов — франков. В общем, с языками и этносами в центральной Европе во времена Лютера дело обстояло, как на Одесском привозе в ярмарку. Вот и взялся монах-профессор лепить из германских диалектов узнаваемый всеми язык, да на нем Ветхий и Новый Завет излагать.

Помню, мой преподаватель немецкого языка в университете доказывал, мол, этот хитрый монах преследовал две цели: создание общенемецкого языка и объединение Германии. Конечно же, студенты смиренно соглашались, ведь этот постулат был очевиден, но вот незадача – Мартин Лютер был монахом, да ещё и верующим! А верующий монах, думающий о спасении души, своей и окружающих, вряд ли сильно переживал о единстве германов и превращении их в великий Рейх, и уж точно не связывал свою жизнь с лингвистикой.

Но как бы там ни было, за два года неумышленного заточения вышла в свет понятная немцам Библия и ряд другой назидающей в вере литературы. И вот тут идеи реформации захлестнули не только германо-говорящий мир, но и все известные и неизвестные церкви, школы и университеты Европы.

Реформация, хоть и началась как чисто религиозная разборка, всё же стала толчком к переустройству всего тогдашнего устоявшегося мира. Желание читать Слово Божие стало импульсом к развитию системы образования (Амос Каменский), а образование в свою очередь послужило становлению новых наук, (Ньютон, Паскаль, Гумбольдт) что непременно привело к техническому и экономическому прогрессу. Откровение о труде как о добродетели, почерпнутое из Библии, поменяло отношение к окружающему миру и дому. Ведь работать до времён реформации считалось чем-то унизительным. Высшее сословие, выросшее на идее военной доблести, никогда не трудилось. Слово «работа» в русском языке происходит от слова «раб».

Поэтому, вспомните, бояре носили длинные рукава, как знак того, что мы не работаем, т.е. мы не какие-то холопы-рабы. Эта идейная безработица до сих пор где-то отголоском витает в нашем обществе и по сей день. Отсюда пословицы: «От работы кони дохнут», «Работа не волк — в лес не убежит», да и в блатном мире воры не работают, они крадут. Нормальный вор работать не будет.

Жаль вот, что воры часто в элиту общества пролазят, или как-то этой дореформаторской идеей общество заражают. Словом, без реформации к лучшему гибель экономики и всему светлому просто обеспечена. А там где реформация имела место быть, растут самые красивые тюльпаны, делается лучший сыр, клепаются лучшие ножи и часы, производятся лучшие автомобили и машины, есть ИКЕА, Nokia и Bosh. Даже далекая от реформации Япония, и та в своей трудовой этике использует, как по лекалу, принципы, слизанные в США. Эта феодальная страна с замашками немытых самураев в середине 19-го века вдруг опомнилась, что отстала лет на тысячу и на десятки тысяч километров от цивилизации, и за несколько десятилетий создала такой флот, что русские корабли стали консервными банками для их орудий у порт Артура. Тогда реформированных в технике, но не реформированных в мозгах японцев всем миром успокаивали, пока не успокоили в августе 1945-го. После чего, усвоив трудовую протестантскую этику и потеряв интерес к завоеванию мира, потомки Аматэрасу мирно и так старательно стали производить Honda, Toyota и Mitsubishi, что стали лидерами в мировом автопроме.

Надо не забывать, что идея трудовой этики, описанная на страницах Библии, привела к пониманию такого простого, но очень нужного в обществе понятия — скромности. Люди вдруг начали себя осознавать в этом мире равными перед Богом, не смотря на разный статус и разные финансовые возможности. Вдруг в протестантских странах «понты» перестали быть в моде. А где-то они двигатель всей жизни и по сей день! Жизнь по принципу «пацаны такой дешёвки не поймут» осталась в Средневековье.

Поделитесь с друзьями:

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here